Встреча с беспризорными детьми в Москве не была первой моей встречей с трудной молодежью.
В 1986 году я подружилась с руководителем одного из реабилитационных центров для несовершеннолетних наркоманов в Гданьске (Польша) - Йолой Кочуровской. Этот центр является одним из многочисленных реабилитационных центров организации "МОНАР" (Молодежное Движение Противодействия Наркомании) - самой крупной в Польше организации, которая с 1978 года работает с наркоманами, бездомными, больными СПИДом - с людьми, которые потеряли многое в жизни, а часто и смысл существования. Несколько недель назад Марек Котаньский, основатель МОНАРа, погиб в автомобильной катастрофе. Он многое успел сделать для отверженных людей и добился открытия многочисленных реабилитационных центров (сейчас их 157). Эти центры помогли тысячам людей подняться с самого "дна жизни" и стать полноценным членами общества.
После ухода Марека Котаньского Йола Кочуровская как известный специалист по работе с трудными подростками стала лидером МОНАРа в Польше. В ее реабилитационном центре уже лечатся люди из Калининграда и других городов России. У нее всегда было желание приехать в Россию и поделиться своим опытом работы с трудной молодежью.
Йола со своими сотрудниками помогала мне составить проект реабилитационного центра для беспризорных детей и других трудных подростков, аналогичный центру, который она создала 20 лет назад и который в этом году получил оценку как одна из лучших действующих терапевтических программ в мире.
Я думаю, что работа с беспризорными детьми похожа на работу с несовершеннолетними наркоманами, которым необходима помощь специалистов. Мне очень хочется создать реабилитационный центр в России - место, где можно было бы вести терапевтические программы, направленные на реабилитацию детей и молодежи.
С проблемой беспризорности в Москве я столкнулась три года назад.
Эти грязные, несчастные дети произвели на меня такое сильное впечатление, что я ощутила необходимость что-нибудь немедленно сделать для них. Я стала приносить им еду, одежду, лекарства, оказывала ту медицинскую помощь, которую в силах была оказать. Я уговаривала их пойти в приют, вернуться к нормальной жизни, изменить свое нынешнее положение.
Беспризорные дети стали часто приходить ко мне домой. Они хотели погреться, пообщаться, и для некоторых это стало первым шагом на пути возвращения к людям. Они оставались для того, чтобы дальше перейти жить в приют, или вернуться в семью или просто побыть какое-то время среди людей, которые относятся к ним по-человечески.
Я слышала утверждения, что беспризорным детям невозможно помочь, что они "законченные преступники" и безнадежные, потерянные для общества люди. Но я не думаю, что все эти дети хотят жить на вокзале, голодать, болеть, попрошайничать, бить и убивать, вступать в сексуальные отношения со взрослыми, спать в переходах и вагонах метро. Я не думаю, что галлюцинации от вдыхания паров клея им нравятся больше, чем учеба в школе и нормальные детские занятия.
Даже мой небольшой собственный опыт общения с беспризорными показывает, что жизнь этих детей возможно изменить. Совсем нередко у беспризорных детей при нормальном общении и заинтересованном к ним отношении открываются различные способности - к музыке, к рисованию, к гуманитарным или точным предметам. К сожалению, у таких детей мало шансов вернуться к полноценной жизни, так как мало кто занимается ими.
Особенно больно, когда приходишь с помощью слишком поздно и видишь, что ребенка уже почти невозможно вернуть, например, когда он совершил какое-то серьезное нарушение и его ждет колония для несовершеннолетних. Мне трудно и в этом случае винить самого ребенка, поскольку никто им не занимался, никто его ничему не учил.
Беспризорные дети часто плохо адаптируются к приютам и детским домам, а также оказывают плохое влияние на других детей. Они обычно не признают авторитетов, и трудно завоевать их доверие. Для многих беспризорников галлюцинации, вызванные вдыханием паров клея, являются защитой от голода, холода, и - главное - от одиночества. Галлюцинации отдаляют реальный мир с его угрозами, страхами, жестокостью, пустотой. Под воздействием клея дети становятся неуравновешенными, агрессивными, начинают вести себя, как слабоумные, теряют желание изменить что-то в своей жизни.
Жизнь на улице способствует развитию так называемого "синдрома бродяжничества" и специфического образа мыслей ребенка. Зачем работать, если можно просить деньги? Зачем учиться, если можно поиграть в это время в компьютерные игры? Зачем чего-то достигать, если можно получить "кайф", вдыхая клей? Зачем слушать взрослых, когда можно делать, что хочется?
Я могу сказать, что каждое государство борется с подобными проблемами. Везде есть неблагополучные семьи, проститутки, наркоманы, заброшенные дети. Но в будущем общество будет вынуждено расплачиваться за это. Я думаю, что необходимо принимать меры сейчас: забирать детей с улиц, не разрешать им жить на вокзалах, чердаках, свалках.
Но другое дело - куда их помещать?
Сейчас милиция забирает их с улиц, помещает в больницы, затем в приюты, после чего их развозят по местам жительства. Это очень длинный путь, и многие дети убегают и снова возвращаются в привычное им бездомное существование.
То, что делается, - конечно лучше, чем оставить жить этих детей на вокзале, но, по- моему, этого еще не достаточно.
Я видела много детских трагедий и слышала много рассказов о жизни беспризорных детей: о пьяных отцах или отчимах, которые избивают детей до потери сознания; о нищете в алкогольной семье; о старших ребятах, которые бьют младших в приютах и все у них отбирают; и много других историй...
Однажды я нашла на вокзале шестнадцатилетнюю девочку, которая только что вскрыла себе вены, пытаясь совершить самоубийство. Она мне сказала: "Я никому не нужна", и эту фразу мне приходилось слышать от беспризорных детей еще много раз.
Но я также видела, как могут быть прекрасны эти дети. Однажды в заброшенном доме, где жили бездомные дети, я увидела огромный алтарь с иконой Христа Спасителя, который сделали сами дети. Я видела, как перед сном дети заменили свечи перед иконой, встали на колени и молились: "Господь, спасибо Тебе за то, что ты дал нам еду и за то, что защищал нас весь день! Пожалуйста, позаботься о бездомных детях, чтобы им не нужно было жить на улице! Аминь". Я была потрясена.
Конечно, эти дети трудные, и помочь им очень трудно. Во многих случаях мы просто проиграем, поскольку они не захотят жить по-другому. Это тяжелое сражение, трудная работа - и для самих детей, и для людей, взаимодействующих с ними. Известно, что нелегко поменять уже сформировавшийся образ жизни, привычки, стать социально адаптированным человеком. Но необходимо стремиться к этому.
Нам необходим реальный диалог людей, которые смогут изменить ситуацию этих детей: представителей власти, психологов и педагогов, экономистов и других людей, которые могут и хотят помочь. И чем быстрее это будет сделано, тем больше детей мы сможем спасти.
За время моего пребывания в России я встретила много прекрасных людей, которые стараются помогать бездомным детям. Благодаря их усилиям невозможное становится возможным, и уже есть дети, про которых не скажешь, что когда-то они были бездомными, воровали, нюхали клей. Есть люди, которые озабочены их будущим, и мне очень хочется вместе с этими людьми попытаться помочь изменить судьбы беспризорных детей.
