Полуторагодовалый детдомовский ребенок в социальном поведении и в интеллектуальном развитии находится на уровне годовалого, а в два с половиной года он с трудом достигает уровня полуторагодовалого. В дальнейшем этот разрыв продолжает нарастать. Почти 50% детей из домов малютки едва могут ходить и говорить, хотя объективно они абсолютно здоровы. У них нет никаких органических нарушений, задержка в развитии носит чисто психический характер. Но у них нет и социальных условий для нормального взросления. Учеными доказано, что у детей, воспитывающихся вне семьи, значительно снижаются возможности для полноценного развития. Среди воспитанников детских домов в возрасте от года до трех лет в физическом развитии отстает 46% обследованных в 1988 г. детей, а в психическом - 75%. Взрослые часто отказываются от своих родительских функций, отдают детей в детские дома. Развивается новое явление - сиротство при живых родителях (http://parent.fio.ru). Согласно другим данным, до 60% воспитанников Домов ребенка - дети с тяжелой хронической патологией (в основном центральной нервной системы), примерно 55% отстают в физическом развитии, примерно 30% страдают органическими поражениями головного мозга и другими заболеваниями. Здоровыми считаются менее 5% сирот. В 85-92% случаев воспитанники детских домов не способны обучаться по школьной программе, тогда как среди детей в целом этот показатель не превышает 10%. В своем исследовании Э.А.Минкова перечисляет своеобразные черты эмоционального портрета воспитанника детского дома: пониженный фон настроения; бедная гамма эмоций, однообразие эмоционально-экспрессивных средств общения; склонность к быстрой смене настроения; однообразность и стереотипность эмоциональных проявлений; эмоциональная поверхностность; неадекватные формы эмоционального реагирования на одобрение и замечание (от пассивности и равнодушия до агрессивности и враждебности); повышенная склонность к страхам, тревожности и беспокойству; основная направленность положительных эмоций - получение все новых и новых удовольствий; непонимание эмоционального состояния другого человека; чрезмерная импульсивность, аффективная взрывчатость (дети до шести-семи лет не овладевают поведением, находятся во власти аффекта). Наибольшие трудности и отклонения от нормального становления у детдомовцев отмечаются учеными в эмоционально-волевой сфере - в неспособности выстроить нормальные взаимоотношения с окружающими, неуверенности в себе, снижении самоорганизованности, целеустремленности, недостаточном развитии самостоятельности, неуверенности в себе. Симптомами нарушений служат повышенная тревожность, напряженность, психическое утомление, стресс, неготовность преодолевать трудности, отсутствие потребности в достижении успеха, высокая агрессивность, недоверчивость, вспыльчивость, несдержанность, а с другой стороны - эмоциональная холодность, уход в себя, чрезвычайная пассивность и депрессия[147]. Многие дети, поступающие в детские дома и школы-интернаты, прошли через сложные жизненные ситуации, испытали на себе жестокое обращение взрослых, сексуальное насилие, алкоголизм и наркоманию, и многое другое. Ситуация развития для ребенка, имеющего опыт проживания в семье, усиливается многими психотравмирующими факторами: изъятием ребенка из семьи, помещением его в разного рода учреждения (приют, детский дом и т.п.). Результатом переживания таких травмирующих ситуаций является утрата у ребенка чувства защищенности. Особого рвения в учебе детдомовцы, как правило, не выказывают. Грубые нарушения дисциплины выражаются в уходах (побегах), бродяжничестве, воровстве и других формах делинквентного поведения. Для них характерны искажения в общении со взрослыми. Так, к 10-11 годам у подростков устанавливается отношение к взрослым и сверстникам, основанное на их практической полезности для ребёнка, формируется способность не углубляться в привязанности, поверхностность чувств, моральное иждивенчество (привычка жить по указке), осложнения в становлении самосознания (переживание своей ущербности). Неполнота эмоциональной жизни в сиротских учреждениях вызывает у ребенка в старшем возрасте психические расстройства и нарушения социальной адаптации: у одних это тенденция к понижению активности, ведущая к апатии и большему интересу к вещам, чем к людям; у других - гиперактивность с уходом в асоциальную и криминальную деятельность; у многих наблюдается тенденция вести себя вызывающе в обществе, пытаясь привлечь к себе внимание при неумении создавать прочные эмоциональные привязанности. Общее снижение настроения, депрессивное состояние выявлены примерно у каждого третьего ребенка младшего школьного возраста. У 20% детей младшего школьного возраста отмечались агрессивность, враждебность по отношению к окружающим, примерно у стольких же детей при столкновении с трудностями выявлены уход в себя, проявление пассивности и неготовности к активному разрешению конфликтов. Обычно контакты со сверстниками бедны по содержанию и мало эмоционально насыщены. В игре дети менее внимательны к действиям и состояниям партнера, часто вовсе не замечают обиды, просьбы и даже слез сверстника. Находясь рядом, играют порознь. Либо все играют со всеми, но совместные игры носят, в основном, процессуальный характер; отсутствует ролевое взаимодействие в игре; даже включаясь в какой-либо общий сюжет, дети действуют от себя, а не от лица ролевого персонажа. По операционному составу (по совершаемым действиям) такая деятельность очень напоминает ролевую игру, но по субъективному, психологическому содержанию существенно отличается от нее. Контакты в игре сводятся к конкретным обращениям и замечаниям по поводу действий сверстника (дай, смотри, подвинься и т.д.). Игры часто окрашены нервозностью, сменой настроения; конфликты протекают резко, с острыми эмоциональными отрицательными переживаниями. События часто драматизируются. Отчужденность по отношению к другим принято именовать психологическим капсулированием (капсула - закрытость, замыкание на самого себя). Состояние психологического капсулирования приводит к стремлению ребенка находиться в пределах усвоенных однажды стереотипов, не размыкать привычное социальное пространство и ограничиваться простейшими социальными ожиданиями и потребностями. Ученые установили Испокон веков мамам говорят: "Не волнуйтесь, это плохо влияет на ребенка". Американский психолог С. Грофф, подробно изучив данную проблему, пришел к выводу, что особенности поведения беременной женщины не только влияют, но и определяют характер малыша!Если женщина долгое время выбирала между абортом и родами, ребенок вырастает замкнутым, необщительным, с врожденной склонностью к депрессии и самоубийству. У склочных женщин, постоянно скандаливших с окружающими во время беременности, дети рождаются агрессивными и плаксивыми. Вкусы и увлечения матери передаются ребенку через пуповину. Буквально. Поэтому у "оторванных" матерей, которые не брезговали сигаретами и кофе, излишне увлекались азартными играми, рождаются такие же "оторванные" дети с врожденной склонностью к порокам. А у матерей-скупердяек, мучивших себя вопросом "не лопнет ли семейный бюджет из-за лишнего рта", рождаются маленькие жадины, у которых снега зимой не выпросишь. Наконец, у примерных мам, которые следуют советам врача, не мучают себя "черными" мыслями, дети рождаются добрыми и покладистыми. Однако и здесь есть подводный камень. Как правило, такие малыши слишком доверчивы, плохо разбираются в людях, склонны идеализировать мир. Теорию Гроффа дополнили исследования английских психологов, которые показали, что у беременных, занятых активной умственной деятельностью, дети рождаются с врожденной склонностью к анализу. Такие малыши раньше, чем их сверстники, учатся говорить, читать, им легко даются предметы в школе и, как правило, они большего достигают в жизни (www.stressov.net) В детских домах к детям нередко обращаются по фамилии, имя часто сочетается с фамилией. Часто имя используется для приказа и почти никогда для проявления любви. В результате у ребенка формируется отрицательное отношение к своему имени. В.С. Мухина[152] обращает внимание еще на одну важную проблему - феномен "мы" в условиях детского дома. В условиях жизни без родительского попечительства у детей стихийно складывается детдомовское (интернатское) "мы". Это совершенно особое психологическое образование. Дети без родителей делят мир на "своих" и "чужих", на "мы" и "они". От "чужих" они все вместе готовы извлекать свои выгоды. У них своя особая нормативность по отношению ко всем "чужим" и своим детдомовцам. Почти 13 детей дошкольного возраста - воспитанников детского дома - имеют опыт сексуальных контактов со взрослыми (http://dob.1september.ru). Внутри своей группы дети, живущие в интернате, могут жестоко обращаться со своим сверстником или ребенком младшего возраста. Эта позиция вызвана многими причинами, но, прежде всего, нереализованной потребностью в любви и признании, эмоционально нестабильным положением ребенка, лишенного родительского попечительства. У этих детей масса проблем, которые неведомы ребенку в нормальной семье. Они психологически отчуждены от людей, и это открывает им "право" к правонарушению. В школе, куда дети из детского дома ходят учиться, одноклассники из семей выступают в их сознании как "они", что развивает сложные конкурентные, негативные отношения детдомовских и домашних детей. У воспитанников детских домов разрушено еще одно важное звено самосознания - звено психологического времени личности. Ребенок не в состоянии соотнести себя настоящего с собой в прошлом и будущем: индивидуального прошлого они часто не помнят, будущее для них неопределенно. Детдомовцы, воспитывающиеся вне семейного круга времени, смены праздников и буден, не способны самостоятельно провести границу между этими временными циклами. В своей жизни такой ребенок не видит, в отличие от взрослых или домашних детей, ничего обыденного. Детдомовские ребятишки иначе воспринимают окружающий мир и то, что происходит с ними. Для домашнего ребенка повседневность приобретает праздничный характер. В силу возрастных особенностей и законов социализации нормальному ребенку свойственно праздничное восприятие реальности. Каждый день для существует как неповторимый, отдельный, целостно-замкнутый мир. Детишки ждут каких-то особых событий, которые могут изменить их жизнь. Домашние дети не знают действительной обыденности, их жизнь есть праздничная повседневность в силу того, что их жизненный мир не включает еще в себя механизм оповседневнивания. Жизнь ребенка пока еще сконцентрирована в пределах одних суток, в них нет длительности и ритмичности. Если привычный, т.е. домашний, процесс социализации неожиданно прерывается в самом начале детства, то прерывается и праздничное восприятие. Ребенка помещают в детский дом, а на самом деле - в другое измерение вселенной. Его насильно вырывают из привычного окружения и новая реальность превращается в мрачную и серую действительности. Дни становятся однообразными и неинтересными, так как нет привычного окружения, привычных контактов, здесь все ему незнакомо и все пугает. Теперь уже суточная ритмика изменяется без их участия и планирования либо по указке сверху (формальный аспект организации временного цикла), либо все происходит само собой (неформальный аспект, устанавливаемый через систему неуставных отношений самими питомцами). В домашнем кругу взрослые подчинялись капризам ребенка, а значит были втянуты в законы детского мира. В казенном кругу все наоборот: ребенок резко включается в жизнь взрослых, которые пытаются решить его судьбу. Администрация, а не родители, предопределяют его будущее, опираясь на министерские инструкции и научные методички. Ребенок переживает резкий слом привычного и родного окружения. Но одновременно он начинает осваивать новый для него порядок, правила которого ему неизвестны. Помимо воли и желания интернатского или детдомовского ребенка вовлекают в участие в социальных институтах, к встрече с которыми он без посредников еще не готов. По всем законам социализации такое знакомство должно произойти на 15 лет позже, когда он совсем будет готов к нелегкому бою один на один с представителями социальных институтов. Это то же самое, что на поединок с профессиональным боксером выпустить любителя.