Судя по психологическим тестам, только у 33% детей интеллектуальное развитие соответствует возрастной норме. У большинства - повышенное чув-ство страха, враждебность, ожидание агрессии. Медицинские обследования показывают: каждый из оказавшихся в приюте ребят имеет нарушения опорно-двигательного аппарата, половина - заболевания органов пищеварения, треть - органов ды-хания. Дети в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, с инфекционными заболеваниями, а также с теми, что требуют немедленного медицинского вмешательства, в приют не допускаются. Каждый, кто поступил сюда, проходит 21-дневный карантин. Восстанавливаются документы ребенка, которые, как правило, у него отсутствуют, разыскиваются родственники. В приюте дети могут жить не больше года. За это время их пытаются пристроить в семьи, оформляют опеку, перераспределяют по интернатам и детским домам. Приюты (их в Москве 14) переполнены. В Северо-Восточном округе в приюте, рассчитанном на 60 мест, живут сейчас 74 ребенка. И чем будет холоднее на улице, тем больше станет здесь подопечных. В Центральном округе действует приют православный, Южном округе - приют Красного Креста. В Юго-Западном должен скоро открыться реабилитационный центр для малолетних алкоголиков и наркоманов. Вообще с тех пор, как в 1992 г. открылся первый приют, их число все время растет. Некоторых детей отправляют не в них, а в единственный на всю Москву приемник-распределитель на Алтуфьевском шоссе, где содержатся несовершеннолетние правонарушители. Из приемника так просто не отпускают. А вот в приютах дети живут добровольно. Наверное, поэтому из них и не удирают: за пять лет не было ни одного такого случая. Сокращено по источнику: Аргументы и факты. 1998. №35. Дети, воспитывающиеся в семье, и дети, воспитывающиеся в детдоме, - это две разные, очень разные, стратегии социализации и типы личности. Разный жизненный старт предопределяет разные жизненные шансы и судьбы. Лишенный с рождения самого главного для него - материнской любви и ласки, а в условиях закрытого учреждения - возможности нормального общения со взрослыми, в возрасте 6-8 месяцев ребенок утрачивает врожденный потенциал к развитию, становится пассивным. Ребенок, растущий в условиях учреждений интернатного типа, как правило, не осваивает навыки продуктивного общения. Его контакты поверхностны, нервозны и поспешны: он одновременно домогается внимания и отторгает его, переходя на агрессию или пассивное отчуждение. Нуждаясь в любви и внимании, он не умеет вести себя таким образом, чтобы с ним общались в соответствии с этой потребностью. У детей в детских домах ярко проявляется так называемый эмоциональный голод: они легко вступают в контакт с любым человеком, который приходит в учреждение. Однако совместной деятельности, игре, внеситуативному общению, беседе с взрослыми дети предпочитают непосредственный физический контакт: забраться на колени, обнять, погладить по голове, прижаться, взять за руку - это своеобразная форма ситуативно-личностного общения, в которой средства общения (даже включая речь, хоть и бедную по содержанию и лексико-грамматическому составу) не соответствуют мотивам и потребностям. Деловые контакты с взрослыми возникают поздно и осуществляются в примитивной форме. Дети с интересом могут наблюдать за игровыми действиями взрослого, выполнять его указания, охотно принимать все предложения, но включиться в игру, быть ее равноправными и активными участниками дети не могут[160]. Неудавшаяся социализация характеризуется невключенностью человека в различные сферы жизни, которые имеют для него важное или не очень важное значение. Сироты - это дети, которые либо вообще никогда не воспитывались в семье и не представляют, как она устроена и функционирует (брошенные и <отказные> дети), как происходит взаимодействие ее членов, либо представляют себе только некоторые фрагменты семейного воспитания (родители погибли в раннем возрасте), а нередко видят его в превращенной, социально негативной форме (семьи алкоголиков, наркоманов, девиантов и преступников). Они не видели ласки и нежности со стороны родителей, когда она им была крайне необходима. Во взрослом возрасте материнская нежность уже не требуется, но получившие ее в детстве и не получившие ее вовсе относятся к людям совершенно по-разному. Для того чтобы девочка стала в будущем примерной матерью, необходимо чтобы в ее раннем детстве была первоначально сформирована глубокая эмоциональная привязанность к матери, а затем с трех-пяти лет началось отчуждение. Но девочки-сироты, не знающие материнской ласки, сами не смогут проявить ее к своему будущему ребенку. Девочки-сироты в большей степени, чем кто-либо, являются группой риска по отказу от ребенка. Неготовность к материнству - индивидуальная трагедия и беда для всего общества: миллионы нынешних сирот могут воспроизвести такое же число несчастных через 10-15 лет По существу сироты пролистнули и не сохранили в памяти самые первые и самые главные страницы социализации. У них не было первичной социализации, поскольку не было основных ее агентов - родителей. Замещение первичной социализации вторичной - сотрудниками детдома, - наносит непоправимый вред всему процессу становления человеческой личности. Она вырастает деформированной. В стерильно чистой атмосфере детского дома дети превращаются в безынициативные создания, лишенные собственного опыта, личной биографии, своей генеалогии и семейного капитала. Известно, что на выходе из детского дома выпускники испытывают глубочайший кризис, порожденный трудностями постинтернатной социализации, и часто они не способны стать полноценным членом общества, значительная часть пополняет ряды правонарушителей. У них масса проблем профессиональным самоопределением, заключением брака и формированием семьи, в установлении профессиональных и дружеских отношений с обычными людьми, не имеющими за плечами подобного опыта. Как выяснилось, учреждения, где воспитываются дети раннего возраста, несут в своей системе условия для развития госпитализма (от лат. Hospitalis - гостеприимный) - задержка развития у детей, в раннем возрасте лишенных нормального общения с окружающими, любви родных и близких. Наиболее остро стоит проблема трудоустройства детей-сирот, получивших профессию: до 40% выпускников трудоустраиваются не по собственному выбору, а по направлениям руководителей учреждений; свыше 80% детей-сирот детских домов и школ-интернатов и 95% выпускников коррекционных учреждений направляются в ПТУ и на работу, остальные продолжают образование в 10-11 классах; единицы попадают в высшие учебные заведения. От 50% до 60% подростков заняты неквалифицированным непрестижным трудом (http://ecoline.ru) Лишь 3% выпускников специнтернатов способны овладеть самой примитивной профессией. Однако и при наличии работы они легко ее теряют; получив жилье, лишаются комнаты, квартиры в результате бессмысленных сделок или приводят их в негодность; не хотят и не могут учиться, поступив в высшее учебное заведение; бросают своих детей в роддомах и т.д. Детдомовцы чаще, чем обычные дети, сталкиваются с ущемлением своих законных прав и обманом, вовлекаются в организованные формы преступности. В обыденной жизни выпускники не умеют ухаживать за собой, не могут удержаться на работе, не могут сохранить созданную семью, теряют полученное жилье, и т.п. Следует помнить, что во многом настоящий выпускник является результатом многолетней деятельности образовательных учреждений для детей-сирот. После выхода из детдома 30% ребят становятся бомжами, 20% - преступниками, 10% - заканчивают жизнь самоубийством[161]. Таким образом, на выборе жизненного пути воспитанников во многом сказывается недостаточная профессиональная подготовка, которая не ориентирует воспитанников на достижение более высоких профессиональных перспектив, на получение конкурентной профессии, на выбор профессиональной деятельности, отвечающей возможностям выпускника. Директора детских домов и школ-интернатов отмечают, что многие выпускники в течение долгого времени обращаются по любому поводу за советом. При тестировании психологи зафиксировали у подростков-детдомовцев стремление найти себе советчика, на которого можно было бы переложить принятие решения. Такой тип поведения Э. Фромм назвал рецептивной ориентацией. Наиболее болезненной и острой проблемой при выходе из детского дома является жилищная. Существует ряд Федеральных законов, которые гарантируют предоставление жилья в течение трех месяцев, но это право не реализуется в связи с нехваткой жилья, потерей его при добровольной или принудительной продаже или самовольно родителями. Те, за кем было сохранено право на жилье, часто возвращаются к родителям, ведущим паразитический, аморальный образ жизни. Отслеживание дальнейшей жизни выпускников в постинтернатный период позволило ученым выявить так называемые рентные установки, которые проявляют себя в таких моделях поведения, как: 1) объединение ребят в одной квартире для проживания и сдача освободившейся комнаты в аренду; 2) после окончания первого ПТУ вместо работы идут "учиться" во второе и при этом не ходят на занятия, но зато находятся на полном государственном обеспечении; 3) вместо устройства на работу обращаются на биржу труда, где выплаты по безработице существенно выше возможного заработка. Таким образом, вместо проявления активной экономической позиции многие выпускники пытаются получить максимум того, что может дать статус "сироты" или "оставшегося без попечения родителей". Специалисты органов опеки и попечительства говорят о том, что часто при обращении к ним выпускники спрашивают: "А что я еще могу бесплатно получить?" Такое поведение свидетельствует о наличии в "Я-концепции" выпускника рентных установок.